Царский сплетник и дочь тьмы - Страница 69


К оглавлению

69

— Слушай сюда, мальчик, — надменно сказал Дон, — ты по младости лет не понял, кого подвинуть решил. Уважаемого человека обидел. За такие наезды надо отвечать. Дорого тебе за это заплатить придется.

— Нет, ну вы слышали, господа? Эта моська осмеливается тявкать на слона, — насмешливо хмыкнул Виталик, выразительно поглаживая рукоять пистолета, торчащего из перевязи.

Толпа радостно заржала. Дон заскрипел зубами.

— Нормального языка, значит, не понимаешь…

Братва Дона потянулась к оружию, и тут произошло то, чего ни Дон, ни Виталик, ни простые горожане не ожидали.

— Пищали на изготовку! Первый десяток, цель — Дон, второй десяток, цель — Женек! По моему приказу стрелять на поражение!

Между противоборствующими сторонами двойной стеной встали стрельцы, нацелив пищали на всех участников конфликта.

— Значит, так, господа бандиты, — прорычал Федот, свирепея на глазах, — если хоть один из вас сейчас обнажит оружие, положу всех на хрен! Мне на ваши разборки по большому счету нас…ть, но здесь ни в чем не повинные люди, которых я обязан защищать! Здесь дети! Да я вас за них тут всех разом зарою, уроды. Хотите по душам потолковать, валите на Воронью гору и рвите там друг другу глотки. Буду только рад! Воздух в Великореченске чище станет!

— Федя, я тебя не узнаю, — умилился Виталик.

— Ты… ты… — от такой наглости служивого Дон просто потерял дар речи.

— Не «ты, ты», а воевода стрелецкого приказа! — резко сказал Федот.

— А ведь дело говорит стрелецкий воевода, — весело сказал Виталик. — Мне его предложение нравится. Ну что, Дон, встретимся сегодня вечерком у Вороньей горы?

— Почему бы нет?

— Вот и прекрасно. Там и поговорим о делах наших скорбных. Глядишь, все проблемы разом перетрем.

— Договорились.

Дон дал знак своим людям, развернулся и неспешной походкой двинулся прочь от негостеприимного подворья.

— Все мое, — обрадовался казначей.

— Это еще почему? — заволновался успевший сделать ставки народ.

— А я на то, что все хорошо закончится, поставил, — пояснил Абрам Соломонович, прижал шапку к груди и помчался в сторону царского дворца заниматься архиважными государственными делами: думать, на какой еще афере поднять изрядно пощипанную новой налоговой службой личную казну.

28

— Так, господа, представление окончено, — заявил Виталик, как только казначей и Дон со своими людьми исчезли с горизонта.

Слегка разочарованный таким исходом дела, народ начал расходиться. Собрался уводить своих людей все еще не остывший и потому очень хмурый Федот.

— А вас, воевода, я попрошу остаться, — старательно подражая Мюллеру из культового фильма, внушительно сказал юноша и, увидев тень сомнения в его глазах, еще более внушительно добавил: — Это тебе говорит царский сплетник, а не Женек.

Воеводе пришлось подчиниться. Дав знак двум стрельцам остаться у ворот, Федот приказал остальным продолжить патрулирование города, после чего с неохотой прошел вслед за Виталиком на его новое подворье.

Когда все, кроме дежурных на вышках, собрались по распоряжению капитана в кают-компании, служившей когда-то гридницей Никвасу, в помещении стало тесно.

— Итак, господа, я…

— Про дам забыл, — сердито ткнула его кулачком в бок Янка.

— То, о чем я сейчас буду говорить, дам не касается. И попрошу капитана не перебивать, иначе получишь два наряда вне очереди.

— Где?

— В постели.

Капитан стоически выдержал смачную затрещину от стремительно покрасневшей Янки, дождался, когда его команда перестала ржать, а оттаявший Федот ухмыляться, после чего как ни в чем не бывало продолжил:

— Итак, господа, Дон занервничал и допустил серьезную ошибку. Он дал нам уникальный шанс. Сегодня вечером мы на вполне законных основаниях имеем возможность ликвидировать особо опасную банду силами стрелецкого приказа, глава которого почтил нас своим присутствием, — Виталик сделал учтивый кивок в сторону Федота, — и силами Царского Разведывательного Управления, которое возглавляет ваш покорный слуга. Надеюсь, теперь ты все понял, Федот?

— Понял, — неуверенно буркнул опять помрачневший Федот.

— А вот я теперь не понял, — насторожился Виталик. — Где радостный блеск в глазах? Где орлиный взор? Тебя что-то беспокоит?

— Меня все беспокоит, — честно признался воевода. — Слушай, сплетник, я выполню все твои распоряжения, но у меня к тебе большая просьба.

— Какая?

— Прежде чем отдашь приказ по Дону палить, дай ему шанс высказаться.

— Почему бы нет? — пожал плечами Виталик. — Даже смертникам на эшафоте последнее слово сказать дозволялось, а иногда даже и желание высказать разрешали. Пусть говорит. Но только недолго. «Войну и мир» в его изложении я слушать не буду. Как только станет скучно, сразу прикажу стрелять.

— Договорились. — Воеводе сразу стало легче. — Дам я тебе на операцию своих стрельцов. И какой у нас план?

— До безобразия примитивный, и, именно благодаря этому, он просто обречен на успех.

— И все-таки расскажи, — попросил Федот. — Я воинскому искусству сызмальства обучался, может, чего и присоветую.

— Добро.

Виталик изложил свой план, который воевода тут же разнес в пух и прах, сразу найдя в нем уязвимые места. Виталик обиделся, и началась словесная баталия, в которой активное участие принимала Янка, отстаивая свое право участвовать в разборке. В этом праве ей решительно отказывали как царский сплетник, так и Федот, в резких, а иногда даже в оскорбительных выражениях утверждавшие, что бабам на войне не место! Они должны сидеть дома, ожидая мужиков с победой, а в случае Янки, учитывая ее непредсказуемый характер и желание неведомого врага извести под корень всю царскую семью, не просто сидеть, а сидеть под усиленной охраной. Через два часа, когда все детали операции по ликвидации бандитской группировки были утрясены, в кают-компанию вошел дозорный.

69